В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине

• названа книгой года по версии The New York Times, The Washington Post, NPR, O, The Oprah Magazine, Publishers Weekly, The Week;

• документальная проза, написанная в неподражаемом стиле Эрика Ларсона, позволяет читателю оказаться на месте трагических событий — в Германии 30-х годов — и увидеть все глазами очевидцев;

• автор дает возможность узнать уже известных исторических личностей — Гитлера, Геринга, Геббельса и др.— с очень неожиданных сторон;

• книга основана на исторических документах и серьезных исследованиях, в то же время читается как политический триллер.

• для тех, кто интересуется историей.

«Это документальный роман о позднем прозрении, о попытках компромисса с собственной совестью, о первом столкновении западной цивилизации и гуманистических ценностей с разгулом самых темных националистических стихий, захлестнувших Германию 1930-х гг.
Главный вопрос, который волнует Эрика Ларсона: до каких пределов можно дойти в попытках обуздать и умиротворить мировое зло? Где та грань, которая отделяет прагматизм от подлости, осторожность от трусости, дальновидный политический расчет от предательства?»

Сергей Николаевич, главный редактор проекта «Сноб»

«Эта по сути документальная книга знакомит нас с Берлином 1933–1934 гг., когда Гитлер уже пришел к власти, но гитлеровский режим еще не сформировался и многим казалось, что худшего удастся избежать. Эрик Ларсон показывает, как его герои (новый посол США в Германии и его дочь) шаг за шагом осознают суть страшных перемен, творящихся вокруг. Вместе с ними в атмосферу ужаса и безнадежности погружается и читатель, но только так и можно понять, что такое настоящий фашизм»0

Дмитрий Иванов, главный редактор сайта «Горький»

.

«Тот, кто жил в Германии и видел происходящее, понимал: произошли фундаментальные сдвиги, в стране сгущается мрак. Но гости страны почему-то упорно не хотели ничего замечать. Как Мессерсмит писал в одной из своих депеш, отчасти это объяснялось тем, что немецкое правительство развернуло целую кампанию, направленную на «влияние на мнение приезжающих в Германию американцев и формирование у них благоприятного впечатления от происходящего в стране». Подтверждение своей правоты Мессерсмит видел, например, в странном поведении Сэмюэла Боссарда — американца, на которого 31 августа напали члены гитлерюгенда. Боссард сразу дал официальные показания в американском консульстве и с возмущением рассказал об инциденте нескольким зарубежным корреспондентам, работавшим в Берлине. А потом внезапно замолчал. Незадолго до отъезда Боссарда в Америку Мессерсмит позвонил ему, чтобы узнать, как дела, и понял, что его собеседник не хочет обсуждать инцидент. Заподозрив неладное, генконсул навел справки и выяснил, что сотрудники немецкого министерства пропаганды устроили для Боссарда специальную экскурсию по Берлину и Потсдаму и вообще оказывали ему всевозможные любезности и знаки внимания».