Галоши против мокроступов. О русских и нерусских словах в нашей речи

Елена Владимировна Первушина

-20%

+116 (бонусов)

Серия: Русский без ошибок

В. И. Даль вот так рассчитывал примирить «славянофилов» и «западников» своего времени. «Где же нам учиться по-русски? — спрашивал Даль. — Из книг не научиться, потому что они писаны не по-русски; в гостиных и салонах наших — подавно; где же учиться?.. Остается одна только кладь или клад — родник или рудник, — но он зато не исчерпан. Это живой язык русский, как он живет поныне в народе. Источник один — язык простонародный, а важные вспомогательные средства — старинные рукописи и все живые и мертвые славянские наречия. Русские выражения и русский склад языка остались только в народе; в образованном обществе и на письме язык наш измололся уже до пошлой и бесцветной речи, которую можно перекладывать от слова до слова на любой европейский язык». Он писал: «Мы не гоним общей анафемой все иностранные слова из русского языка. Но к чему вставлять в каждую строчку „моральный“, „оригинальный“, „натура“, „артист“, „грот“, „пресс“, „гирлянда“, „пьедестал“ и сотни других подобных, когда без малейшей натяжки можно сказать то же самое по-русски? Разве: „нравственный“, „подлинный“, „природа“, „художник“, „пещера“, „гнет“, „плетеница“, „подножье“ или „стояло“, хуже?»

Известен предложенный Далем Жуковскому перевод отрывка с современной им обоим литературной речи на тот язык, который представлялся Далю подлинно-национальным русским языком: «Казак оседлал лошадь, как можно поспешнее, взял товарища своего, у которого не было верховой лошади, к себе на круп, и следовал за неприятелем, имея его всегда в виду, чтобы при благоприятных обстоятельствах на него напасть». У Даля получилось так: «Казак седлал уторопь, посадил бесконного товарища на забедры и следил неприятеля в назерку чтобы при спопутности на него ударить».