Бремя мёртвых. Как перековали русский народ

Борис Сергеевич Миронов

Хотелось бы прогнать, как наваждение, безумную, дичайшую, нелепейшую мысль, что мой русский народ может сойти с исторической сцены, как творец, как исполин, а то и вовсе распылиться по миру, раствориться в других, более сильных народах, более сильных характером, волей, верностью национальным идеалам, устремлённостью к великой цели. Исход русского народа кажется нереальным, неправдоподобным, но это только в первый момент, а стоит перевести дух, прийти в себя от эмоционального шока, как тут же и начнут надавливать на осознание факты, не в отгон, нет!, в утверждение, в укрепление правоты угнетной мысли, высказанной ещё Иваном Александровичем Ильиным: «Бесхарактерная Россия будет подкуплена, обманута, разложена и завоёвана другими народами».

В нас, русских, порушен инстинкт национального сбережения, развития и приумножения. Мы, русские, лишились своей закладной, корневой национальной черты — обострённого чувства справедливости, и уже непротивленчески, нет, а как должное, как устоявшуюся и закрепившуюся в сознании норму жизни, воспринимаем господствующую в стране вопиющую, чудовищную несправедливость, когда природные богатства, всему народу принадлежащие, стали добычей, наживой, источником бешено нарастающих капиталов нескольких тысяч фамилий при нищете сотенно миллионного народа России.

Русский человек в нищете, голоде, в бесправном положении, телемагнаты же убеждают его в обратном и, самое удивительное, он верит им, вернее, хочет верить, так легче ему переносить тягостное бремя жизни, когда страшно бороться за лучшую жизнь. Вот причина почему люди верят власти или хотят верить, или убеждают себя в том, что они верят, или верят в то, что они верят, потому что в противном случае надо сопротивляться, надо бороться, а это страшно. Страх, в коем проживает сегодня русский народ, страх всеохватный, страх парализующий ум, душу, рассудок, волю, даже инстинкт самосохранения сковавший. Такой страх, как тяжкое заболевание, требует исследования, как и любая другая болезнь, излечиться от которой возможно лишь поняв природу болезни.