Я
«Где я? Что со мной? Я...» — Она не понимала, что происходит. «Я» — такое простое и незыблемое — повисло в пустоте. Никаких следов того, что обычно окружает это определение, — даже имени своего она вспомнить не могла! Дом был домом, незнакомым, но дающим четкое понимание, что это такое. То же и с двором, небом, кустами... Но стоило подумать о себе, и нахлынула паника.
Темнота
«Р-х-ш-ш-а...» Она осторожно оглянулась через плечо, до боли скосив глаза в сторону звука, напряженная, готовая сорваться с места. В беспросветном провале рамы, утыканной острыми осколками невыпавшего стекла, шевелилось нечто. Как будто темнота могла менять очертания, как будто стояла жара и воздух плавился знойным маревом прямо в глубине квартиры...
Лицо
Его лицо — симпатичное, с правильными чертами, крепким, но не слишком тяжелым подбородком и темными глазами — то проявлялось болезненно четко, так, что можно было разглядеть крошечную родинку на правой щеке, то вдруг размывалось, словно она смотрела на него из-под воды.
Другая реальность
Парусник с невозможно-алыми парусами величаво скользит между распахнутыми сводами моста... Она стоит на парапете набережной, кто-то держит ее сзади, крепко прижимаясь к бедрам... Вокруг несметное количество людей: молодых и не очень, подвыпивших и совершенно трезвых. В небо взлетают и рассыпаются разноцветными искрами огненные шары салюта. Она кричит вместе со всеми. Она счастлива.
Только этот день
— Лучше следи за солнцем.
— Зачем?
Мутный диск, зависший на уровне средних этажей между двух одинаковых кирпичных «точек», еще не добрался до кромок их высоких крыш.
— У тебя есть только этот день. Не успеешь вспомнить и поймать последний луч — пропадешь.
Время
Продолжительность дня здесь для каждого своя. Бывает, что для одного солнце мчится по небу, как олимпийский бегун, а для другого — еле ползет. И день, по ощущениям, растягивается до нескольких. Но такие — самые опасные. Устанешь, решишь поспать по привычке, а проснешься уже в темноте. Или — уже не проснешься.
%text%