Черный ветер, белый снег

Кловер Чарльз

Чарльз Кловер более пяти лет был шефом московского бюро Financial Times. В своей книге он прослеживает корни нового русского национализма, основанного на идеях «евразийства». Евразийская теория впервые была сформулирована в трудах белых эмигрантов в 1920-е, затем ее развил Лев Гумилев, а далее, пройдя через опыт «мистического андеграунда», евразийский вариант имперского национализма («континент Россия») обрел новое воплощение в геополитике Александра Дугина. Чарльз Кловер анализирует причины и последствия стремительного подъема нового национализма, обращенного скорее в идеализированное прошлое, чем в реальное будущее. Сдержанная позиция Кловера позволяет ему выслушать и достоверно передать точки зрения собеседников: как честный журналист, он избегает оценок и навязывания собственного суждения, «сюжет» прослеживается благодаря сопоставлению фактов и высказываний. В той призрачной полуреальности, в которой пребывает политика России, где фейк приравнен в истине, то и дело происходят события, которые порой всем нам кажутся концом света. Но если это все-таки еще не конец, то незаменимым путеводителем на обратном пути из зазеркалья может стать книга Кловера.

Книга, которую держит в руках читатель, сочетает в себе первоклассное, легко написанное и очень хорошо переведенное на русский историческое исследование, захватывающий острейший детектив и редчайшее в своем роде пособие по предмету, который не преподается ни в школах, ни в университетах. Предмет этот назывался бы так: искусство видеть за хаотичным нагромождением разнородных событий поразительную историческую логику.

Из, казалось бы, бесконечно далеко отстоящих друг от друга лингвистических теорий, биографических подробностей, политических фантазий автору удается вывести читателя к пониманию не только чужого опыта вынужденного переселения и войн, тюремного заключения и научных споров, но и источников самых насущных политических дебатов постсоветской эпохи и сегодняшнего дня. Как из высокого рождается низкое, в туннеле зла находится просвет, сколько занятных загадок осталось от старой советской жизни в сегодняшнем мире, обо всем этом повествуется интересно, без малейшей натуги, без «теории заговора» и эзотерических бредней.